Василий Маклаков. Об отмене военно-полевых судов. Василий алексеевич маклаков из воспоминаний Маклаков василий алексеевич краткая биография

04.09.2020

Семья

Отец - Алексей Николаевич Маклаков ( -) - потомственный дворянин Московской губернии, профессор Московского университета , офтальмолог, известный в Москве практикующий врач.
Мать - Елизавета Васильевна, урождённая Чередеева (умерла в ), происходила из дворянского рода.

До установления дипломатических отношений между СССР и Францией в де-факто исполнял обязанности посла. С 1924 возглавлял Эмигрантский комитет, взявший на себя представительство интересов русских эмигрантов во Франции и выдавал удостоверения русским эмигрантам. Был председателем комитета до своей кончины с перерывом на период нацистской оккупации, когда этот орган был распущен немецкими властями. С - председатель, затем почётный председатель Московского землячества в Париже. Был членом комитета русских юристов за границей, членом совета Русского высшего технического института, членом общества друзей Русского народного университета. С - председатель комитета Франко-русского института.

В эмиграции занимался литературной деятельностью, автор работ по истории российской общественно-политической жизни начала XX века, мемуарист. Сторонник консервативного либерализма.

Интересно, что после захвата власти большевиками Василий Алексеевич организовал тайную переправу в Стэнфорд (США) части архивов Охранного отделения (до 1917 г.) России - «охранки» - органа Департамента полиции в России, которое ведало политическим сыском. В настоящее время эти документы хранятся в Институте Гувера Стэндфордского университета. В этом архиве содержатся тысячи документов царского Департамента полиции, относящихся к концу XIX-началу XX в.

Труды

Маклаков В. А. Власть и общественность на закате старой России (воспоминания современника) / В 3-х частях. - прилож. к «Иллюстрированной России», 1936. - 120+157+225 с.
Из воспоминаний. Нью-Йорк, 1954.
«Совершенно лично и доверительно!»: Б. А. Бахметев - В. А. Маклаков. Переписка. 1919-1951 гг. В 3-х тт. М., 2001-2002.
Первая Государственная Дума: Воспоминания современника. 27 апреля - 8 июля 1906 года. М., 2006
Вторая Государственная Дума. Воспоминания современника. 20 февраля - 2 июня 1907 года. М., 2006.
Воспоминания. Лидер московских кадетов о русской политике 1880-1917 гг. М., 2006.

Литература

Дедков Н. И. Консервативный либерализм Василия Маклакова. М., 2005.
Серков А. И. Русское масонство. 1731-2000 (энциклопедический словарь) , 2001.
Адамович Г. Василий Алексеевич Маклаков. Политик, юрист, человек. Париж, 1959.
Ходячих С. С. Нормандское завоевание в историко-правовом дискурсе В. А. Маклакова: междисциплинарный синтез в социогуманитарном измерении // Материалы Всероссийской научной конференции «Сообщество историков высшей школы России: научная практика и образовательная миссия». М.: ИВИ РАН, 2009. С. 224-226.
Иванова М. А. Роль В. А. Маклакова в общественно-политической жизни России. Автореф. дис. уч. ст. канд. ист. наук. М., 1997.

Примечания

Ссылки

3-й созыв Государственной Думы: портреты, биографии, автографы. - Санкт-Петербург: издание Н. Н. Ольшанскаго, 1910.

Депутаты Государственной думы Российской империи от Московской губернии
I созыв	Герценштейн Кокошкин Муромцев Савельев Баршев Гагарин Крюденер-Струве Ильин Павлов Чурюков
II созыв	Павел Долгоруков Кизеветтер *Маклаков* Тесленко Головин Губарев Кимряков Марев Смирнов Челноков
III созыв	Головин Гучков *Маклаков* Плевако Щепкин * Захаров Крюденер-Струве Спирин Тизенгаузен Челноков Черкасов
IV созыв	*Маклаков* Каптерев Малиновский Мусин-Пушкин Петров Ржевский Чистов
Курсивом выделены депутаты непосредственно от города Москвы; * - избран после смерти Ф. Н. Плевако

Категории:

Персоналии по алфавиту
Родившиеся 22 мая
Родившиеся в 1869 году
Родившиеся в Москве
Умершие 15 июня
Умершие в 1957 году
Умершие в Швейцарии
Кадеты
Выпускники Пятой Московской гимназии
Выпускники историко-филологического факультета Московского университета
Депутаты Государственной думы Российской империи
Адвокаты Российской империи
Участники Гражданской войны в России
Персоналии:Белое движение
Русские эмигранты первой волны во Франции
Масоны России
Масоны ВВФ
Члены Всероссийского Учредительного собрания
Мемуаристы Российской империи
Адвокаты по алфавиту

Wikimedia Foundation . 2010 .

Гран-при Великобритании 1982 года
Исаченко

Смотреть что такое "Маклаков, Василий Алексеевич" в других словарях:

Маклаков Василий Алексеевич - Маклаков, Василий Алексеевич выдающийся адвокат и политический деятель, сын предыдущего. Родился в 1870 г. Прослушал в Московском университете курс естественно исторического и историко филологического факультетов. Напечатал сочинение об… … Биографический словарь

Василий Алексеевич Маклаков

В.А.Маклаков работы Ю.К.Арцыбушева

Маклаков Василий Алексеевич (10 мая 1869, [по другим данным, 1870]Москва – 15 июля 1957, Баден, близ Цюриха, Швейцария) - общественный и политический деятель, юрист и публицист. Из дворян. Его отец – видный московский врач-окулист и профессор медицинского факультета; мать – из богатой помещичьей семьи; брат – черниговский губернатор, впоследствии – министр внутренних дел. Окончил 5-ю московскую гимназию с серебряной медалью. Слушал курс естественного и историко-филологического факультетов Московского Университета. Оставлен при Московском университете по кафедре истории.

В 1890 г. Маклаков был арестован и исключен с естественного отделения физико-математического факультета Московского университета как "неблагонадежный".

В 1896 г. сдал экстерном экзамен за юридический факультет. С 1896 г. – присяжный поверенный округа Московской судебной палаты. Участник крупных процессов, в том числе – Бейлиса, сектантов. В начале 1900-х годов был одним из создателей кружка молодых защитников по политическим делам. Получил всероссийскую известность выступлениями на процессах по обвинению М.А. Стаховичем князя П.Н. Мещерского в клевете в 1904 году и по делу крестьян села Долбенково Дмитровского уезда Орловской губернии в 1905 году.

В начале 1900-х годов участвовал в земском движении, с 1904 года - секретарь кружка «Беседа», поддерживал связи с П.Б. Струве. Осенью 1905 года становится одним из основателей кадетской партии, членом ее ЦК. Особенно выдвинулся в 1905 – 1907 гг. в политических процессах, в том числе по делу большевика Баумана. Маклаков считался одним из лучших адвокатов России. Член II – IV Государственных Дум. В Государственной думе, особенно III-й, пользовался успехом у представителей почти всех партий, выступал обличителем беззакония и произвола в действиях правительства. Славился как один из самых блестящих ораторов Государственной думы. Как политик, имел склонность к компромиссам. Член многих комиссий Государственной думы. С 1906 г. – член Центрального Комитета (ЦК) партии кадетов, занимал в нем правые позиции. Масон.

С 1914 г. активно работал во Всероссийском земском союзе. Выступал со статьями, в которых обличал неспособность царя править страной и нежелание допустить к власти умеющих это делать людей.

С 1915 г. – один из лидеров московских кадетов, позиция которых по отношению к правительству и войне было следующим образом выражено на заседании ЦК 29 сентября 1915 г.: "Отложить счеты с властью до момента поражения внешнего врага". Член прогрессивного блока. Одобрил убийство Распутина, был поставлен об этом замысле в известность, но от участия в нем отказался.

28 февраля 1917 г. назначен комиссаром в Министерство юстиции. Во Временном правительстве ему был обещан пост министра юстиции, но передан Керенскому. Он возглавлял вначале юридическое совещание при Временном правительстве в качестве его председателя, но был смещен. Выступал противником роспуска Государственной думы. Выступал за обуздание революции, "так как Россия оказалась недостойной той свободы, которую она завоевала". Член Особого совещания по изготовлению проекта Положения о выборах в Учредительное Собрание. Решительно выступал с защитой избирательных прав императорской фамилии, так как она обладала легитимной властью и ее ограничение возможно лишь с провозглашением республики. Принимал активное участие в выборной кампании в Москве в мае – июне 1917 г., особенно в ее Арбатском районе. Участник совещания общественных деятелей в Москве 8 – 10 августа 1917 г. избран членом постоянного совета общественных деятелей.

В середине августа 1917 г. говорил, что министры Временного правительства и "желающие твердой власти" лишь провоцируют Корнилова, но в нужный момент его не поддержат. В момент выступления Корнилова советовал ему связаться с Керенским и объяснить суть своих действий, чтобы снять все недоразумения, и чтобы во Временном правительстве не считали его действия переворотом. Еще до Корниловского выступления пришел к выводу, что главное изменение в политической ситуации в тот момент должно коснуться не отдельных лиц, а самого строя, что необходимо восстановить в стране законность и стремиться к восстановлению монархии как законной формы государственного устройства, так как считал, что Учредительное Собрание "неизбежно должно будет утопить небольшое русское культурное меньшинство в массе темных людей". Выступал за представительство в Предпарламенте "бытовых группировок по назначению". Член Предпарламента. Октябрьскую революцию 1917 г. встретил в Париже в качестве посла Российской республики.

17 ноября 1917 г. приказом Троцкого был лишен звания посла во Франции и права представлять Россию на мирной конференции. 24 ноября 1917 г. избран по списку кадетов в Учредительное Собрание от Москвы. Не веря в предназначение Учредительного Собрания, он писал в конце декабря 1917 г.: "Для народа, большинство которого не умеет ни читать, ни писать, и при всеобщем голосовании для женщин наравне с мужчинами – Учредительное Собрание является фарсом". Он обладал обширными связями в правых кругах Франции, пользовался значительным весом в международных дипломатических сферах.

В годы Гражданской войны занимался финансовым и дипломатическим обеспечением Белого движения, инициатор создания Совета послов и Русского политического совещания в Париже, являвшейся центром Белого дела за рубежом. Вошел в состав Русской заграничной делегации на Парижской мирной конференции 1919 – 1920 гг.

В сентябре 1920 г. посетил Крым, где встречался с Врангелем.

С 1924 г. – председатель Эмигрантского Комитета, который ставил своей целью защиту русских интересов и выдавал удостоверения русским эмигрантам. Член масонской ложи «Свободная Россия». После признания Францией СССР в 1924 году возглавил «офис» по делам русских беженцев при МИД Франции. В годы Второй мировой войны занял антифашистскую позицию. В 1943 году за это был арестован гестапо и освобожден только после 5 месяцев заключения. Его сочинения: "Власть и общественность на закате старой России". В 3 т. Париж, 1936; "Из воспоминаний". Нью-Йорк, 1954.

Использованы материалы сайта А.В. Квакина http://akvakin.narod.ru/

Василий Алексеевич Маклаков

Из воспоминаний

Маклаков В.А., 2016

Василий Алексеевич Маклаков

Эту грусть, пришедшую из прежде,

Как наследство мы должны хранить,

Потому что места нет надежде,

Так как жребий нам не изменить.

Вадим Шершеневич

За свою не такую уже короткую законотворческую деятельность мне довелось работать с первой (пятой), второй (шестой) Государственной Думой в качестве представителя исполнительной власти. А затем уже в качестве депутата и председателя комитета в третьей (седьмой), четвертой (восьмой), пятой (девятой), шестой (десятой) Государственной Думе. На себе испытал, насколько разными были составы, программные установки, подходы к законотворческой деятельности, да и сама атмосфера этих шести созывов.

Может быть, поэтому у меня появился интерес к истории четырех созывов Государственной Думы 1906–1917 гг., которые также заметно отличались по своему политическому и профессиональному составу. Конечно, прежде всего мне была интересна деятельность депутатов-юристов.

Императорским Манифестом от 6 августа 1905 г. была учреждена Государственная дума, которая согласно Манифесту от 17 октября 1905 г. стала органом законодательным. Выборы в I Государственную думу проходили с 26 марта по 20 апреля 1906 г. в соответствии с избирательным законом от 11 декабря 1905 г. Они были непрямыми, выборщики избирались отдельно по четырем куриям – землевладельческой, городской, крестьянской и рабочей. Причем для первых двух курий выборы были двухступенчатыми, для рабочей – трехступенчатой, а для крестьянской – четырехступенчатыми. По рабочей курии к выборам допускались лишь мужчины, занятые на предприятиях, имевших не менее 50 рабочих.

Это и другие ограничения лишили избирательного права около 2 млн мужчин-рабочих. Выборы были не всеобщие (исключались женщины, молодежь до 25 лет, военнослужащие действительной службы, ряд национальных меньшинств), не равные (один выборщик на 2 тыс. населения в землевладельческой курии, на 4 тыс. – в городской, на 30 тыс. – в крестьянской, на 90 тыс. – в рабочей).

I Дума, в которой доминировали кадеты, проработала 72 дня, II Дума, в которой численный перевес имели социал-демократы, эсеры и трудовики, – одну сессию, с 20 февраля по 2 июня 1907 г., т. е. всего 103 дня.

Только Дума третьего и четвертого созывов, по составу весьма реакционных, отработала свой срок. Она избиралась по новому закону («Положение о выборах в Государственную Думу») от 3 июня 1907 г. Закон радикально перераспределил число выборщиков в пользу помещиков и крупной буржуазии (они получили ⅔ общего числа выборщиков, рабочим же и крестьянам было оставлено около ¼ выборщиков). Право рабочих и крестьянских выборщиков самим избирать положенное им число депутатов из своей среды передавалось губернскому избирательному собранию в целом, где в большинстве случаев преобладали помещики и буржуазия. Городская курия разделялась на две: 1-ю составляла крупная буржуазия, 2-ю – мелкая буржуазия и городская интеллигенция. Представительство народов национальных окраин резко сокращалось, народы Средней Азии, Якутии и некоторых других национальных районов полностью отстранялись от выборов. Выборы в III Думу проходили осенью 1907 г., а в IV – в ноябре 1912 г.

Состав Думы менялся каждый раз кардинально. Внешняя по отношению к Государственной думе обстановка менялась со скоростью звука в прямом и переносном смысле. При этом были депутаты, работавшие в одной Государственной думе не одного созыва, прежде всего благодаря своим профессиональным качествам, к которым в первую очередь относятся ораторское искусство и понимание, как тогда говорили, законоведения.

Именно таким был Василий Алексеевич Маклаков, депутат II, III и IV Думы. Он заметно выделяется в плеяде юристов, руководствовавшихся в своей практической деятельности идеей создания правового государства в Российской империи накануне революции 1917 г. В.А. Маклаков прожил значительно дольше таких заметных «юристов-революционеров», как С.А. Муромцев, В.Д. Набоков и Г.Ф. Шершеневич. В течение 40 лет с момента катастрофы, постигшей Россию в 1917 г., он мучительно размышлял о ее причинах, пытался понять, в чем же заключались непоправимые ошибки, допущенные юристами и политиками в бурные годы начала ХХ в.

Родился Василий Алексеевич Маклаков 10 мая 1869 г. в Москве, в семье потомственного дворянина Московской губернии, преуспевающего врача-окулиста, впоследствии профессора медицинского факультета и главного врача глазной клиники Московского университета Алексея Николаевича Маклакова (1838–1905). Его мать Елизавета Васильевна (умерла в 1881 г.), в девичестве Чередеева, также происходила из дворян. Всего в их семье было пятеро детей.

В.А. Маклаков рано потерял мать и с шестнадцатилетнего возраста воспитывался мачехой Лидией Филипповной, известной писательницей, выпускавшей свои произведения под псевдонимом Л. Нелидова. Василий учился в 5-й Московской гимназии, которую окончил в 1887 г. с серебряной медалью. В том же году он поступил в Московский университет на физико-математический факультет, откуда в 1890 г. был отчислен за политическую неблагонадежность.

Впоследствии Маклаков решил заняться гуманитарными науками, был восстановлен в Университете на историко-филологическом факультете. По окончании в 1894 г. Университета ему было предложено остаться при кафедре истории для подготовки к профессорскому званию, но этому воспротивился Н.П. Боголепов – бывший ректор Университета (1891–1893), с 1895 г. попечитель Московского учебного округа. Через некоторое время Маклаков самостоятельно освоил курс юридического факультета и в 1896 г. сдал экстерном государственный экзамен, получив диплом и степень кандидата права (не путать с современным кандидатом юридических наук).

Сначала В.А. Маклаков, как в то время было положено, в течение пяти лет служил помощником присяжного поверенного и на этом посту работал со знаменитыми адвокатами, сначала с А.Р. Ледницким, а затем с Ф.Н. Плевако. Удачные выступления на нескольких процессах быстро принесли Маклакову известность и самостоятельную практику. Он становится одним из самых популярных адвокатов в Москве, а затем и в России.

В.А. Маклаков состоял в московском кружке молодых адвокатов, который организовывал бесплатные юридические консультации для неимущего населения и бесплатные защиты на политических процессах. К примеру, Маклаков защищал обвиняемых по делам о забастовке на фабрике «Гусь» (дело было прекращено, а обвиняемые освобождены), о беспорядках на фабрике Викулы Морозова в Москве (обвинение было переквалифицировано на более мягкое). В 1904 г. Маклаков представлял интересы дворянского политического деятеля умеренно-либерального направления М.А. Стаховича, обвинившего в клевете редактора официозного журнала «Гражданин» князя В.П.Мещерского.

Среди других адвокатов В.А. Маклаков особенно выделялся тем, что никогда не отступал от сугубо правовых подходов в угоду «политической целесообразности» или меркантильным интересам, а также не строил защиту своих клиентов на «сваливании вины» на других подсудимых. «У защитника, если он и не хотел превращать суд в политический митинг, всегда оставались ресурсы. Не говорю уже о том, что он должен был защищать процессуальные права подзащитного, на самом суде, которых он сам мог часто не знать и которые без вмешательства защитника могли нарушаться. Хотя прокурор на суде и считается не только стороной, то есть обвинителем, но и защитником законности, даже в интересах самого подсудимого, рассчитывать на его объективность было рискованно. Кроме того, у защитника всегда оставалась свобода опровергать улики, то есть отрицать самый факт преступления. В этом добросовестный судья ему не может мешать, а иногда в этом вся суть» , – писал Маклаков в своих воспоминаниях.

В рамках рубрики «Исторический календарь» мы продолжаем наш , посвященный приближающемуся 100-летию революции 1917 года. Проект, названный нами «Могильщики Русского царства», посвящен виновникам крушения в России самодержавной монархии ‒ профессиональным революционерам, фрондирующим аристократам, либеральным политикам; генералам, офицерам и солдатам, забывшим о своем долге, а также другим активным деятелям т.н. «освободительного движения», вольно или невольно внесшим свою лепту в торжество революции ‒ сначала Февральской, а затем и Октябрьской. Продолжает рубрику очерк, посвященный В.А. Маклакову ‒ одному из лидеров Конституционно-демократической партии, депутату Государственной думы II ‒ IV созывов.

Родился 10 мая 1869 года в Москве в многодетной семье потомственных дворян. Его отец ‒ Алексей Николаевич ‒ был известным профессором-офтальмологом; мать ‒ Елизавета Васильевна (урожденная Чередеева), происходила из дворянской состоятельной семьи, давшей ей хорошее домашнее воспитание. «Она свободно говорила на 3-х языках (помимо русского), была ученицей знаменитого пианиста Фильда» , ‒ вспоминал В.А. Маклаков. В семье было 8 детей, из которых семеро дожили до взрослого возраста. Мать умерла, когда Василию было всего 12 лет и, как он позже вспоминал, среда, в которой он рос, была интеллигентской, а не помещичьей. Помимо Василия, широкую известность также получили его братья ‒ , человек консервативных убеждений, видный деятель монархического движения, занимавший в 1912‒1915 г. пост министра внутренних дел, и Алексей ‒ глазной врач, профессор Московского университета.

Окончив с серебряной медалью 5-ю Московскую гимназию, Василий поступил на естественное отделение физико-математического факультета Московского университета. Здесь Маклаков приобрел первый «революционный» опыт ‒ в 1890 году он был арестован за участие в студенческой сходке, провел 5 суток в Бутырской тюрьме, а затем исключен из университета за политическую неблагонадежность. Впрочем, довольно скоро Маклакову удалось восстановиться в университете, но, охладев к естествознанию, он выбрал историко-филологический факультет, который успешно окончил в 1894 году. Подававший надежды в науке Маклаков мог стать историком, ‒ он был рекомендован к оставлению при университете для подготовки к профессорскому званию, однако попечитель учебного округа Н.П. Боголепов не дал на это своего согласия.

Как отмечает биограф политика В.М. Шевырин, «ранние дневники Маклакова свидетельствуют о том, что уже к двадцати годам он выработал основы своего либерального мировоззрения. Рассуждая о "самом важном", о цели, назначении, благе общества, он подчеркивал, что главное ‒ это "независимость и свобода личности". "Общество и власть для личности, а не наоборот", "счастье и благо личности... скажут нам, где прогресс, то есть куда нужно направить развитие общества". Истина, по Маклакову, есть то, что дает "спокойствие и счастье людей": "Идея государства, отождествленная с идеей о свободе... Идея экономическая ‒ с идеей равенства. Решение этих двух вопросов и есть то, что составит счастье людей". Будущее России определяется законами истории, которые, будучи общими для всех государств, "приведут и нас к общему с ними состоянию"» .

Побывав вместе с отцом во Франции в 1889 году, когда в республике широко отмечался 100-летний юбилей революции, Маклаков проникся идеями ее деятеля графа Мирабо ‒ блестящего оратора, публициста, сторонника конституционной монархии, депутата и масона. «Столетие Французской революции, устраиваемые в честь ее торжества, реставрация зданий и мест, где революция происходила, выставка всего, что от нее уцелело, картины, газеты, рукописи и автографы ‒ позволяли как бы переживать ее вновь, ‒ вспоминал В.А. Маклаков. ‒ Историческое изучение ее к этому времени уже много подвинулось, и заставляло пересмотреть слишком упрощенное к ней отношение (...) В общее сознание стало входить то, чего прежде не знали, а главное знать не хотели, что Великая Революция 89 года была по началу только "либеральным" движением и в результате привела к буржуазной Республике, что ее "завоевания" были заложены в старых порядках и могли быть постепенно проведены "законной властью", что Революцию предотвратило бы. Как сказал один французский писатель ‒ "il n"y a qu"un moyen d"arreter une revolution: c"est de la faire" (Есть только один способ остановить революцию: это ее осуществить.) Это историческое понимание Великой, а следовательно и всех революций, я вывез из Франции. Моим героем этой эпохи стал поэтому Мирабо, не за его исключительный гений, но потому, что он хотел идти именно этим путем» . Маклаков почитал его до самой старости, за что заслужил от некоторых современников прозвище «русский Мирабо». При этом уже в юности Василий Маклаков отмежевался от революционных радикалов, поскольку считал, что знамя, поднятое А.И. Герценом, революционеры «вываляли в грязи».

Отбыв воинскую повинность вольноопределяющимся в 3-й гренадерской артиллерийской бригаде и выдержав экзамен на чин прапорщика запаса, Василий Маклаков экстерном окончил юридический факультет Московского университета. Ему снова предлагали остаться на кафедре, но Маклаков предпочел правозащитную деятельность. Он начал работать помощником таких известных адвокатов как А.Р. Ледницкий и Ф.Н. Плевако, а к 1901 году стал присяжным поверенным округа Московской судебной палаты, участвуя во многих политических и вероисповедных судебных процессах. Подзащитными Маклакова были взбунтовавшиеся крестьяне, бастовавшие рабочие, оппозиционные деятели, сектанты. Последних адвокат не раз защищал по личной просьбе Л.Н. Толстого, с которым был достаточно хорошо знаком и некоторое время даже увлекался его учением. Среди тех, кого Маклакову удалось выручить, был и видный большевик Л.Б. Красин. Однако симпатиями к социалистическим идеям Маклаков не проникся. «Мне приходилось в судах защищать революционеров-фанатиков, которые ставили ставку против власти на Ахеронт, ‒ вспоминал он. ‒ Я уважал их героизм, бескорыстие, готовность жертвовать собой и для других, и для дела; я мог искренне отстаивать их против жестокости и беспощадности репрессий государственной власти, тем более что она часто на них вымещала свои же грехи и ошибки. Но я не мог желать победы для них, не хотел видеть их в России... властью, вооруженной тем произволом, против которого они раньше боролись и который они немедленно восстановили бы под кличкой революционной законности, и даже революционной совести» . Но, пожалуй, самым громким процессом, принесшим ему большую популярность в либеральных кругах и вызвавшее негодование в консервативной среде, стало нашумевшее «дело Бейлиса». Талантливо проведя задачу защиты обвинявшегося в ритуальном убийстве христианского отрока иудея Менделя Бейлиса, Маклаков во многом способствовал оправданию своего подзащитного. Не без оснований Маклаков считался одним из лучших адвокатов России и, по свидетельству М. Горького, послужил одним из прототипов главного героя романа «Жизнь Клима Самгина».

Придерживаясь либеральных взглядов, В.А. Маклаков вступил в земский оппозиционный кружок «Беседа», вскоре став его секретарем и членом бюро, участвовал в деятельности Союза освобождения. Когда была организована Конституционно-демократическая партия, вступил в ее ряды. В кадетской партии Маклаков быстро выдвинулся на главные роли ‒ был избран членом ее ЦК, руководил партийной «школой ораторов», участвовал в думских избирательных кампаниях. «Если в партии я оказался случайно, а в Центральный Комитет попал вовсе по недоразумению, - вспоминал он, - то когда она стала работать в стране, я в этом от всей души принял участие» . Но его позиция далеко не во всем совпадала с партийным руководством. Во-первых, Маклаков был чужд партийного догматизма; во-вторых, он был либералом в классическом значении этого слова и в отличие от большинства кадетов жестко разводил понятия «либерализм» и «демократия», так как всегда был убежден, что торжество большинства приведет не к свободе, а порабощению личности; в-третьих, он всегда оставлялся государственником, критикуя либеральную общественность за то, что она не ассоциировала себя с государством, а, следовательно, не имела государственной точки зрения.

Приветствуя издание Манифеста 17 октября и дарованные им свободы, Маклаков критиковал своих однопартийцев за их радикализм в I Государственной думе, характеризуя деятельность кадетов как «сплошное отрицание конституции». Не поддержал он и знаменитого Выборгского воззвания (хотя как адвокат защищал его подписантов), в котором возмущенные роспуском Думы оппозиционные депутаты призывали народ к гражданскому неповиновению.

«Маклаков иначе, чем руководство его партии, относился к выбору средств политической борьбы, "желательности и возможности у нас революции", ‒ отмечает современный историк В.М. Шевырин. ‒ Он считал революцию "не только несчастьем, но и очень реальной опасностью". По его мнению, если революционный хаос вырвется наружу, то остановить его будет нельзя: в стране, столь насыщенной застарелой враждой, незабытыми старыми счетами мужика и барина, в стране, политически и культурно отсталой, падение исторической власти, насильственное разрушение привычных государственных скреп не могли не перевернуть общества до оснований, не унести с собой всей старой России . <...> Маклаков никогда не разделял мнение кадетских радикалов о том, что успех партии ‒ в ее левизне, что к ней привлекают ее громкие лозунги: народовластие, учредилка, парламентаризм... Он считал, что назначение кадетов ‒ не заигрывать, а бороться с социалистами; так же как и октябристов ‒ с охранителями, обеспечивая таким образом политическую самостоятельность либерального лагеря. Вместо этого две по сути либеральные силы часто схватывались в бесплодной междоусобной борьбе, обессиливая друг друга» . По мнению партийного лидера , Маклаков «считал партию только за неизбежное зло и потому разрешал себе лишь минимум партийной дисциплины» .

Однако, несмотря на ряд разногласий с партийным руководством, Маклаков с кадетской партией не порвал, а стал лидером ее правого крыла, менее склонного к радикализму и выступавшего за диалог с правительственной властью. «Конечно, как и всякому, мне случалось быть с ней (партией. - А.И.) несогласным и от некоторых голосований воздерживаться: так я не был противником Столыпинских аграрных законов и от голосования их воздержался, ‒ вспоминал позже Маклаков. ‒ Такое поведение допускалось и не ставилось в вину членам партии. Против партии ни с трибуны, ни в печати я не выступал никогда: предложения вступить в иные, даже новые партии, например, крестьянскую, которые мне иногда делали, я всегда отклонял и от своей партии не отходил» . Эта политическая самостоятельность Маклакова, возможно, была связана с его установкой, которую еще в юности он сформулировал следующим образом: «Ужасно и обидно думать, что кто-нибудь, какая-нибудь партия будет считать меня своим, будет изъявлять претензию на мою волю, на мои действия» .

Популярность В.А. Маклакова как адвоката, политика и публициста (он сотрудничал с газетой «Русские ведомости», публиковался в журналах «Русская мысль», «Вестник Европы» и др.), привела к его избранию членом Государственной думы II ‒ IV созывов от г. Москвы. В Думе Маклаков проявил себя не только как один из популярнейших ораторов, выступавший по вопросам внутренней политики и запросам, но и как сотрудник целого ряда парламентских комиссий. Как отмечал известный консервативный публицист и издатель А.С. Суворин, Маклаков, являясь депутатом II созыва народного представительства, не раз «спасал Думу от самоубийства» (т.е. от разгона), убеждая оппозиционных депутатов умерить пыл. «В.А. Маклаков был несравненным и незаменимым оратором по тонкости и гибкости юридической аргументации; но он выбирал сам выступления, наиболее для себя казовые, и со своей стороны фракция не всегда могла поручать ему выступления по важнейшим политическим вопросам, в которых, как мы знали, он не всегда разделял мнения к.-д.» , ‒ вспоминал П.Н. Милюков. Маклаков, отмечал советский дипломат Н.И. Иорданский, «умел действовать на чувства своей задушевностью и искренностью... Он говорил совершенно свободно, видимо, многое говорил экспромтом, тут же говоря на трибуне. Успех его речей был громадный. Он мог действовать и держать под обаянием своей речи не только центр, но и весь правый сектор» .

Не ограничивая свой круг общения исключительно кадетской партией, Маклаков не чуждался контактов с представителями власти и других политических сил. Один из лидеров правых монархистов в Государственной думе , славившийся своими ядовитыми эпиграммами на политических противников, отзывался о Маклакове не без уважения: «С твоим характером, с общительностью русской, / И с красотой твоих речей, / Стыдись, в кагале палачей / Быть утонченною закуской!» Видная деятельница кадетской партии А.В. Тыркова писала: «Одним из ценных качеств Маклакова является его редкая терпимость. Но, к сожалению, это скорее ослабляло его положение в Думе и в партии, где большинство еще не изжило боевой нетерпимости» .

Не последнюю роль в контактах В.А. Маклакова с государственными деятелями и политиками самых разных политических убеждений играла и его активная деятельность в масонских организациях. Вступив в 1905 году в парижскую ложу «Масонский авангард», политик затем состоял в российских ложах, являясь членом розенкрейцерского капитула «Астрея», членом-основателем и первым надзирателем московской ложи «Возрождение», оратором петербургской ложи «Полярная звезда». Забегая вперед, отметим, что и во время эмиграции во Франции он продолжил масонскую деятельность, став членом-основателем ложи «Свободная Россия и «почетным досточтимым мастером» ложи «Северная звезда».

Во время Первой мировой войны В.А. Маклаков включился в работу Всероссийского земского союза, служил в одном из передовых отрядов Красного Креста. Не оставлял он и политической деятельности. Летом 1915 года он вошел в состав образовавшегося в Думе оппозиционного Прогрессивного блока, требовавшего от власти «правительства общественного доверия» и либеральных реформ. А в сентябре 1915 г. опубликовал в «Русских ведомостях» нашумевшую статью «Трагическое положение», в которой, по сути, был поставлен вопрос о допустимости государственного переворота в годы тяжелейшей для страны войны.

«Вы несетесь на автомобиле по крутой и узкой дороге, ‒ аллегорически писал Маклаков, ‒ один неверный шаг ‒ и вы безвозвратно погибли. В автомобиле ‒ близкие люди, родная мать ваша. И вдруг вы видите, что ваш шофер править не может; потому ли, что он вообще не владеет машиной на спусках, или он устал и уже не понимает, что делает, но он ведет к гибели и вас, и себя, и если продолжать ехать, как он, перед вами ‒ неизбежная гибель» . Но, продолжал далее либеральный политик, «к счастью, в автомобиле есть люди, которые умеют править машиной; им надо поскорее взяться за руль. Но задача пересесть на полном ходу нелегка и опасна; одна секунда без управления ‒ и автомобиль будет в пропасти» . «Однако выбора нет, вы идете не это, ‒ говорилось далее. ‒ Но сам шофер не идет. Оттого ли, что он ослеп и не видит, что он слаб и не соображает, из профессионального самолюбия или упрямства, но он цепко ухватился за руль и никого не пускает. Что делать в такие минуты? Заставить его насильно уступить свое место? Но это хорошо на мирной телеге или в обычное время на тихом ходу, на равнине; тогда это может оказаться спасением. Но можно ли это делать на бешеном спуске, по горной дороге? Как вы ни были и ловки, и сильны, в его руках фактически руль, он машиной сейчас управляет, и один неверный поворот, или неловкое движение этой руки, и машина погибла» . Заканчивалась статья дилеммой: «...Вы себя сдержите; вы отложите счеты с шофером до того вожделенного времени, когда минует опасность, когда вы будете опять на равнине; вы оставите руль у шофера. Более того ‒ вы постараетесь ему не мешать, будете даже помогать советом, указанием, действием. Вы будете правы ‒ так и нужно сделать. Но что вы будете испытывать при мысли, что ваша сдержанность может все-таки не привести ни к чему, что даже и с вашей помощью шофер не управится, что будете вы переживать, если ваша мать при виде опасности будет просить вас о помощи и, не понимая вашего поведения, обвинит вас за бездействие и равнодушие?» Очевидно, что сам В.А. Маклаков был сторонником эволюционного пути, но радикализация общества, видимо, отразилась и на нем. К тому же многие читатели восприняли этот текст исключительно как обличительный памфлет и призыв к перехвату руля у «безумного шофера». И партия кадетов приняла в этом «перехвате» самое активное участие. Но перехватив у «шофера» власть «на полном ходу», российские либералы, вопреки собственным представлениям, так и не смогли показать себя людьми, «которые умеют править машиной», и с этого момента она уже точно понеслась в пропасть...

В.А. Маклаков, являясь убежденным противником массового народного восстания, не отвергал верхушечного переворота, полагая, что только дворцовый переворот имел шансы «снять с повестки дня революцию». Как вспоминал , «в 1915 году, выступая на тайном собрании представителей либерального и умеренно-консервативного большинства в Думе и Государственном совете, обсуждавшем политику, проводимую Царем, в высшей степени консервативный либерал и монархист В.А. Маклаков сказал, что предотвратить катастрофу и спасти Россию можно, лишь повторив события 11 марта 1801 года (дворцовый переворот, закончившийся убийством Императора Павла I. ‒ А.И.). Различие во взглядах между мной и Маклаковым сводилось лишь ко времени, ибо я пришел к тому же выводу десятью годами раньше» . А 3 ноября 1916 года Маклаков произнес с думской кафедры речь, которую закончил такими словами о правительстве: «Либо мы, либо они. Вместе наша жизнь невозможна» .

В ноябре 1916 года В.А. Маклаков принял участие в подготовке убийства Г.Е. Распутина. Профессиональный юрист давал участникам заговора консультации. И именно Маклаков, если верить его рассказу, настоял на том, чтобы убийство было совершено «патриотами», а не наемниками, пообещав в этом случае «предостеречь от ненужных ошибок». Он отклонил первоначальную идею вывезти труп Распутина в санитарном поезде Пуришкевича и оставить его в районе боевых действий, где никто не стал бы возиться с опознаванием убитого мужика. Между тем, подчеркивал Маклаков, смерть Распутина должна быть «поставлена вне всяких сомнений», так как необходимо, чтобы Императрица твердо убедилась в смерти близкого ей человека. Кроме того, думский либерал дал совет убить Распутина бесшумным ударом, а затем переехать бездыханное тело автомобилем, дабы инсценировать несчастный случай. Именно у него взял для этой цели князь Юсупов «кистень с двумя свинцовыми шарами, на короткой гнущейся ручке». От прямого участия в этой «акции» Маклакова спасло лишь заявление Пуришкевича, который, ссылаясь на мнение Великого князя Дмитрия Павловича, убедил его, что если среди убийц-«патриотов» окажется кадет, «это даст всему предприятию превратное освещение». «Я вовсе не отрицаю, своей прикосновенности к этому делу; если бы дошло до суда, я подлежал бы уголовной ответственности, как пособник» , - признавал сам Маклаков.

В первые дни Февральской революции он все еще был готов к компромиссу с властью. Не желая, чтобы начинавшиеся события превратились в народную революцию, Маклаков предлагал обратившимся к нему за советом царским министрам Н.Н. Покровскому и А.А. Риттиху следующий «рецепт»: добиться немедленной отставки правительства, сформировать новый кабинет, опираясь на Думу, назначить премьером генерала . «Торопитесь, ‒ говорил он, ‒ это уже последняя ставка» . Но события развивались слишком стремительно, и программа Маклакова уже мало кого могла удовлетворить.

В дни Февральской революции В.А. Маклаков был назначен комиссаром Временного комитета Государственной думы в Министерстве юстиции, однако обещанного ему поста министра юстиции не получил ‒ он достался А.Ф. Керенскому. Некоторое время Маклаков возглавлял юридическое совещание при Временном правительстве, но вскоре уступил этот пост другому кадету ‒ Ф.Ф. Кокошкину.

В отличие от многих своих однопартийцев, находившихся в эйфории от «завоеванной свободы», В.А. Маклаков довольно быстро увидел темные стороны революции и стал призывать к ее обузданию. Он пришел к мнению, что Россия «оказалась недостойной той свободы, которую она завоевала». Не щадил он и своих соратников по борьбе, которых предупреждал, что «будут прокляты народом те, кто своим участием дал ход революции, привел государство и народ к анархии и поражению» . «Маклаков, ‒ писал эмигрантский автор М. Вишняк, ‒ сыграл свою (и немалую) роль в предшествовавших Февральской революции событиях. Но как только революция произошла, он немедленно, буквально на следующий день, третьего марта, отвернулся от нее, стал к ней в оппозицию...»

Много лет спустя он напишет в воспоминаниях: «...Ход катастрофы 17 г. отразил (...) неопытность русской общественности. В феврале 1917 г. революции могло и не быть. Отречение ‒ не революция. Государь не ограничился одним отречением. Он сопроводил его актами, которые тогдашний конституционный строй улучшали в том смысле, которого давно добивалась общественность; он передал престол Михаилу, заповедал преемнику управлять в нерушимом единении с представительством, принести в этом присягу; сам задним числом назначил главою правительства лицо по указанию представителей Государственной думы. Можно было оспаривать "законность" этих распоряжений, но, при принятии их, Россия стала бы не только конституционной, но парламентарной монархией. Старая борьба между монархом и представительством могла бы смениться их совместной работой на защиту конституции и на благо страны. И знаменательно, что такого исхода не допустили тогда не республиканцы по убеждениям, не революционеры по темпераментам, что с их стороны было бы только последовательно, но и лояльные, монархические, конституционные партии, которые составляли тогда Временный комитет Государственной Думы. Они оказали тогда на Великого князя Михаила давление; они его убедили отречься и объявить трон вакантным до изъявления своей воли Учредительным собранием; Государственной думы они созывать не хотели; новое правительство признали назначенным не Государем, а созданным "волей народа". Конституция этим была полностью упразднена; всякая связь между новой властью и старым порядком была разорвана. Это и было уже подлинной революцией, сдачей власти "революционным Советам", что прямой дорогой привело к октябрю» .

Маклаков был избран членом Особого совещания по подготовке проекта Положения о выборах в Учредительное собрание. Оставаясь на правом фланге российского либерализма, он к удивлению многих, выступил с решительной защитой избирательных прав Императорской фамилии, видя в этом элемент легализации революционной власти. «Легальное происхождение нашей власти идет не только от революции, ‒ отмечал он, ‒ а идет и от некоторых актов царствовавшего дома. Ограничение [Романовых] возможно лишь позднее, когда и если ‒ будет провозглашена республика» .

Уже летом 1917 года Маклаков пришел к убеждению, что для нормализации ситуации необходимо изменение самой природы нового политического строя: «Если настаивать на сохранении состояния "революции", процесс будет продолжаться, и придется испить чашу до дна. Поэтому, если бы попытался остановить революцию, он должен был возвратиться к "законности". Законность кончилась с отречением Великого князя Михаила, и поэтому необходимо было бы вернуться к этой исходной точке. Он должен был бы опереться на акт отречения Императора Николая II, который был последним законным актом, и восстановить монархию...» . В связи с этим политик не возлагал больших надежд на Учредительное собрание, которое «неизбежно должно было утопить небольшое русское культурное меньшинство в массе темных людей» . И хотя 24 ноября Маклаков прошел в Учредительное собрание по кадетскому списку, он скептически замечал: «Для народа, большинство которого не умеет ни читать, ни писать, и при всеобщем голосовании для женщин наравне с мужчинами ‒ Учредительное собрание явится фарсом» .

Захват большевиками власти Маклаков встретил в Париже, куда выехал в качестве посла Российской республики. В ноябре приказом Л.Д. Троцкого он был отстранен от посольских обязанностей и права представлять Россию на мирной конференции. Впрочем, до установления дипломатических отношений между СССР и Францией в 1924 году он де-факто продолжал исполнять обязанности российского посла.

Являясь активным сторонником Белого движения, Василий Маклаков как мог, помогал ему в качестве члена Русского политического совещания. Вместе с П.Б. Струве он добился официального признания Францией правительства генерала П.Н. Врангеля, а в сентябре 1920 года посетил Крым, где лично встретился с «черным бароном». «Я все сделал, что от меня зависело, чтобы в глазах французов превратить нашу Вандею в русскую контрреволюцию, которая вот-вот одолеет большевиков. Но я в это не верю...» ‒ с пессимизмом отмечал Маклаков. После краха белых политик пришел к убеждению, что «надо сбрасывать большевиков изнутри», и что «спасения можно ждать только от будущих поколений». Но революции Советской России Маклаков не желал, искренне надеясь, что страна найдет в себе силы для мирной эволюции.

С 1924 года Маклаков возглавил Эмигрантский комитет, взявший на себя представительство интересов русских эмигрантов во Франции. Как справедливо отмечает современный историк, «в русской эмиграции В.А. Маклаков сыграл выдающуюся роль, оказавшись в самом центре "русского Парижа", став общепризнанным представителем интересов российского зарубежья, его защитником и ходатаем» . Политик-эмигрант также являлся членом целого ряда обществ, занимался литературной деятельностью, писал мемуары, в которых подверг резкой критике деятельность кадетов накануне революции, обвинив российских либералов в неспособности пойти на деловое сотрудничество с правительственной властью перед лицом надвигавшейся катастрофы.

В годы Второй мировой войны Маклаков занимал антифашистскую позицию, за что в апреле 1941 года был арестован гестапо и пять месяцев провел в тюрьме. Постепенно смягчались и его взгляды на СССР. В феврале 1945 года Василий Маклаков посетил советское посольство в Париже, заявив следующее: «Я испытываю чувства глубокого волнения и радости, что дожил до дня, когда я, бывший русский посол, могу здесь, в здании русского посольства, приветствовать представителя Родины и принять участие в ее борьбе с врагами-захватчиками» . А в марте 1945 года он был избран почетным председателем Объединения русской эмиграции для сближения с Советской Россией. Но вскоре Маклаков разочаровался в своих просоветских шагах, признал их ошибкой и решительно дистанцировался от любых контактов с советскими властями. Скончался Василий Алексеевич Маклаков 15 июня 1957 года в швейцарском Бадене на 89-м году жизни.

В эмиграции, в отличие от многих своих однопартийцев, В.А. Маклаков нашел в себе мужество признать, что политические противники российских либералов ‒ правые монархисты ‒ «в своих предсказаниях... оказались пророками». «Они предсказали, что либералы у власти будут лишь предтечами революции, сдадут ей свои позиции, - напишет видный либеральный деятель. - Это был главный аргумент, почему они так упорно боролись против либерализма. И их предсказания подтвердились во всех мелочах: либералы получили из рук Государя его отречение, приняли от него назначение быть новой властью и менее чем через 24 часа сдали эту власть революции, убедили [Великого князя] Михаила [Александровича] отречься, предпочли быть революционным, а не назначенным Государем правительством. Правые не ошиблись и в том, что революционеры у власти не будут похожи на тех идеалистов, которыми их по традиции изображали русские либералы...» Но это не означало, что Маклаков солидаризировался с правыми. В 1924 году он так объяснял в частном письме причины 1917 года: «Россия была как одно из подгнивших зданий, которые могут стоять, покуда их не начали реформировать, но как только это начинается, они неминуемо рушатся до самого конца; было бы глупо разбирать, кто в этом виноват, фундамент ли, балки ли, здание ли. Виноват разве только тот, кто некстати затеял ремонт или, вернее, те хозяева, которые его не сделали вовремя» .

Подготовил Андрей Иванов , доктор исторических наук

МАКЛАКОВ ВАСИЛИЙ АЛЕКСЕЕВИЧ - российский по-ли-тический дея-тель, юрист, ме-муа-рист.

С 1887 года учил-ся на фи-зи-ко-ма-те-ма-тическом факультете, за-тем на ис-то-ри-ко-фи-ло-ло-гическом факультете Московского университета (окон-чил в 1894 году); в 1896 году сдал экс-тер-ном эк-за-ме-ны на юри-дический факультет. Ак-тив-ный уча-ст-ник сту-денческого дви-же-ния. На ми-ро-воз-зре-ние Маклакова ока-зал боль-шое влия-ние Л.Н. Тол-стой, с ко-то-рым он на-хо-дил-ся в дру-же-ских от-но-ше-ни-ях (Маклаков - ав-тор ря-да ме-му-ар-ных очер-ков и ста-тей о нём).

С 1896 года при-сяж-ный по-ве-рен-ный. В начале 1900-х годов вме-сте с Н.К. Му-равь-ё-вым, П.Н. Ма-лян-то-ви-чем, Н.В. Тес-лен-ко и другими соз-дал объ-еди-не-ние «Мо-ло-дая ад-во-ка-ту-ра», чле-ны ко-то-ро-го ве-ли за-щи-ту под-су-ди-мых в по-ли-тических про-цес-сах по всей Рос-сии; по-сле ря-да гром-ких про-цес-сов с его уча-сти-ем Маклаков стал од-ним из са-мых по-пу-ляр-ных российских ад-во-ка-тов.

В начале 1900-х годов уча-ст-во-вал в зем-ском дви-же-нии, сек-ре-тарь круж-ка ли-бе-раль-ных зем-цев «Бе-се-да» (1904 год). Один из ос-но-ва-те-лей (1905 год), член ЦК и Московского комитета (с 1906 года) Кон-сти-ту-ци-он-но-де-мо-кра-ти-че-ской пар-тии (КДП), ли-дер её пра-во-го кры-ла. Де-пу-тат Государственной ду-мы 2-4-го со-зы-вов (1907-1917 годы). В пе-ри-од из-би-рательной кам-па-нии в Ду-му 2-го со-зы-ва ру-ко-во-дил ка-дет-ской пар-тий-ной шко-лой ора-то-ров, совместно с А.А. Ки-зе-вет-те-ром под-го-то-вил ру-ко-во-дство для пар-тий-ных ора-то-ров «На-пад-ки на Пар-тию на-род-ной сво-бо-ды и воз-ра-же-ния на них» (1906 год). Совместно с О.Я. Пер-га-мен-том Маклаков со-ста-вил «На-каз» (рег-ла-мент) для Государственной ду-мы (1907 год), ко-то-рый не был при-нят офи-ци-аль-но, но фак-ти-че-ски дей-ст-во-вал.

Маклаков счи-тал, что Ос-нов-ные го-су-дар-ст-вен-ные за-ко-ны 1906 года пре-дос-тав-ля-ли до-ста-точ-но воз-мож-но-стей для со-вер-шен-ст-во-ва-ния об-щественного и по-ли-тического уст-рой-ст-ва стра-ны, и в от-ли-чие от боль-шин-ст-ва других ли-де-ров КДП по-ла-гал не-об-хо-ди-мым со-труд-ни-чать с пра-ви-тель-ст-вом. С одоб-ре-ни-ем от-но-сил-ся к дея-тель-но-сти председателя СМ П. А. Сто-лы-пина, од-на-ко рез-ко кри-ти-ко-вал во-ен-но-по-ле-вые су-ды и прак-ти-ко-вав-шее-ся Сто-лы-пи-ным ут-вер-жде-ние за-ко-но-про-ек-тов в об-ход Государственной ду-мы и Государственного со-ве-та. Вы-ступал про-тив про-грамм-ных тре-бо-ва-ний КДП о при-ну-дительном от-чу-ж-де-нии час-ти ча-ст-но-вла-дельческих зе-мель в поль-зу кре-сть-ян, а так-же о вве-де-нии все-об-ще-го, пря-мо-го, рав-но-го и тай-но-го из-би-рательного пра-ва, скеп-ти-че-ски оце-ни-вая пра-во-со-зна-ние на-род-ных масс.

В 1908 году вы-сту-пил за-щит-ни-ком на про-цес-се по де-лу о бывших чле-нах Государственной ду-мы, под-пи-сав-ших Вы-борг-ское воз-звание, хо-тя са-мо воз-зва-ние не одоб-рял. В 1913 году вме-сте с О.О. Гру-зен-бер-гом и Н.П. Ка-раб-чев-ским за-щит-ник на про-цес-се по Бей-ли-са де-лу; речь Маклакова, по мне-нию со-вре-мен-ни-ков, сыг-ра-ла ре-шаю-щую роль в оп-рав-да-нии М. Бей-ли-са.

С на-ча-ла 1-й ми-ро-вой вой-ны Маклаков ак-тив-но уча-ст-во-вал в дея-тель-но-сти Зем-ско-го сою-за, ра-бо-тал в од-ном из пе-ре-до-вых от-ря-дов Российского общества Крас-но-го Кре-ста. В 1915 году во-шёл в со-став «Про-грес-сив-но-го бло-ка». В 1915-1916 годы рас-смат-ри-вал-ся оп-по-зи-ци-ей как же-ла-тель-ный кан-ди-дат на пост министра юс-ти-ции. Сен-са-цию вы-зва-ла его ста-тья «Тра-ги-че-ское по-ло-же-ние» (газета «Рус-ские ве-до-мо-сти», 1915 год, 27 сентября), где Маклаков в ал-ле-го-рической фор-ме изо-бра-зил Рос-сию в ви-де пас-са-жир-ки ав-то-мо-би-ля, ко-то-рый ве-дёт по гор-ной до-ро-ге не-уме-лый шо-фёр (на-мёк на императора Ни-ко-лая II), не же-лаю-щий пе-ре-дать руль дру-гим. От-кло-нил прось-бу князя Ф.Ф. Юсу-по-ва оказать содействие в ор-га-ни-за-ции убий-ст-ва Г.Е. Рас-пу-ти-на с по-мо-щью чле-нов какой-либо ре-во-люционной ор-га-ни-за-ции, счи-тая, что оно долж-но быть со-вер-ше-но пред-ста-ви-те-ля-ми ари-сто-кра-тии, ина-че убий-ст-во по-те-ря-ет по-ли-тическое зна-че-ние.

В хо-де Февральской ре-во-лю-ции 1917 года ко-мис-сар Временного комитета Государственной ду-мы в Министерстве юс-ти-ции (до на-зна-че-ния министра юс-ти-ции А.Ф. Ке-рен-ско-го); председатель Юри-дического со-ве-ща-ния при Временном пра-ви-тель-стве (март). Член Осо-бо-го со-ве-ща-ния для из-го-тов-ле-ния про-ек-та по-ло-же-ния о вы-бо-рах в Уч-ре-дительное со-б-ра-ние. Край-не скеп-ти-че-ски от-но-сил-ся к пер-спек-ти-вам ли-бе-раль-но-де-мо-кра-тического пре-об-ра-зо-ва-ния Рос-сии в ус-ло-ви-ях ми-ро-вой вой-ны и не-под-го-тов-лен-но-сти бывшей оп-по-зи-ции к государственной дея-тель-но-сти. Уча-ст-во-вал в Государственном со-ве-ща-нии (Мо-ск-ва, август 1917 года), на ко-то-ром вы-сту-пил с при-зы-вом к национальному при-ми-ре-нию. Член Пред-пар-ла-мен-та (сентябрь - октябрь).

Не-за-дол-го до Октябрьской ре-во-лю-ции 1917 года на-зна-чен Временным пра-ви-тель-ст-вом российским послом во Фран-цию, при-был в Па-риж на сле-дую-щий день по-сле при-хо-да боль-ше-ви-ков к вла-сти в Пет-ро-гра-де и ве-ри-тель-ные гра-мо-ты не вру-чил; 17(30) ноября 1917 года при-ка-зом нар-ко-ма иностранных дел Л.Д. Троц-ко-го уво-лен от долж-но-сти, не-смот-ря на это, со-хра-нял ди-пло-ма-тический ста-тус вплоть до при-зна-ния СССР Фран-ци-ей в 1924 году.

В Гражданскую вой-ну 1917-1922 годов за-ни-мал-ся фи-нан-со-вым и ди-пло-ма-тическим обес-пе-че-ни-ем Бе-ло-го дви-же-ния. По ини-циа-ти-ве Маклакова в 1918 году в Па-ри-же об-ра-зо-ва-но Со-ве-ща-ние российских по-слов (Маклаков из-бран его пред-се-да-те-лем). Вхо-дил в состав Русского по-ли-тического со-ве-ща-ния (1918-1919 годы) и Русской по-ли-тической де-ле-га-ции (1919-1920 годы) в Па-ри-же, пред-став-ляв-шие Бе-лое дви-же-ние за гра-ни-цей. Без-ус-пеш-но пы-тал-ся до-бить-ся пред-ста-ви-тель-ст-ва Рос-сии на Па-риж-ской мир-ной кон-фе-рен-ции 1919-1920 годов. В 1924-1957 годы (с пе-ре-ры-вом в 1940-1944 годы) воз-глав-лял Офис по де-лам русских бе-жен-цев во Фран-ции, на-хо-див-ший-ся под двой-ной юрис-дик-ци-ей - Ли-ги на-ций и МИД Фран-ции, ко-то-рый ока-зы-вал юри-дическую и ма-те-ри-аль-ную по-мощь российским эмиг-ран-там. Од-но-вре-мен-но председатель Эмиг-рант-ско-го комитета (1924-1957 годы, с пе-ре-ры-вом в 1942-1944 годы).

Во 2-ю ми-ро-вую вой-ну за-нял ан-ти-на-ци-ст-скую по-зи-цию, в 1942 году аре-сто-ван гес-та-по, че-рез несколько ме-ся-цев ос-во-бож-дён. В 1945 году пы-тал-ся най-ти воз-мож-ность при-ми-ре-ния с советской вла-стью, рас-счи-ты-вая, что она из-ме-нит свою по-ли-ти-ку по-сле вой-ны. По при-гла-ше-нию советского по-сла во Фран-ции Маклаков по-се-тил его ре-зиден-цию во гла-ве груп-пы российских эмиг-ран-тов (12 февраля 1945 года), впо-след-ст-вии счи-тал этот ви-зит ошиб-кой.

Ав-тор ря-да ме-му-ар-но-пуб-ли-ци-стических со-чи-не-ний - «Из про-шло-го» (журнал «Со-вре-мен-ные за-пис-ки», 1929-1936 годы; пе-ре-из-да-но с из-ме-не-ния-ми в книге «Власть и об-ще-ствен-ность на за-ка-те ста-рой Рос-сии», т. 1-3, 1936 год), «Пер-вая Го-су-дар-ст-вен-ная Ду-ма» (1939 год), «Вто-рая Го-су-дар-ст-вен-ная Ду-ма» (без года), «Из вос-по-ми-на-ний» (1954 год). В них Маклаков кри-ти-че-ски рас-смат-ри-вал по-ли-ти-ку КДП и дея-тель-ность её ли-де-ра П.Н. Ми-лю-ко-ва, воз-ло-жил от-вет-ст-вен-ность за ка-та-ст-ро-фические со-бы-тия на ка-де-тов.

Сочнения:

Л.Н. Тол-стой, как об-ще-ст-вен-ный дея-тель. М., 1912;

Не-ко-то-рые до-пол-не-ния к вос-по-ми-на-ни-ям Пу-риш-ке-ви-ча и кн. Юсу-по-ва об убий-ст-ве Рас-пу-ти-на // Со-вре-мен-ные за-пис-ки. 1928. Кн. 34;

1905-1906 го-ды // М.М. Ви-на-вер и рус-ская об-ще-ст-вен-ность на-ча-ла XX в. Па-риж, 1937;

Ка-нун ре-во-лю-ции // Но-вый жур-нал. 1946. Кн. 14;

Ере-ти-че-ские мыс-ли // Там же. 1948. Кн. 19-20;

Ре-чи: су-деб-ные, дум-ские и пуб-лич-ные лек-ции. 1904-1926. Па-риж, 1949;

«Боль-ше-визм есть не-сча-стье, но не-сча-стье за-слу-жен-ное»: Пе-ре-пис-ка В.А. Мак-ла-ко-ва и А.А. Ки-зе-вет-те-ра // Ис-точ-ник. 1996. № 2;

«Ос-та-вим свя-точ-ные те-мы и пе-рей-дем к ев-рей-ско-му во-про-су»: (Из пе-ре-пис-ки В.А. Мак-ла-ко-ва и В.В. Шуль-ги-на) // Ев-реи и рус-ская ре-во-лю-ция. М.; Ие-ру-са-лим, 1999;

«Со-вер-шен-но лич-но и до-ве-ри-тель-но!»: Б.А. Бах-ме-тев - В.А. Мак-ла-ков: Пе-ре-пис-ка. 1919-1951: В 3 т. М.; Стэн-форд, 2001-2002;

Из пе-ре-пис-ки В.А. Мак-ла-ко-ва и В.В. Шуль-ги-на // Ис-то-рия и ис-то-ри-ки. 2006. Ис-то-рио-гра-фи-че-ский вест-ник. М., 2007.

просмотров

Сохранить ВКонтакте